Lex Nov
boosty
Отомэ игра. Новая жизнь ликвидатора. Глава 16.
🕑 Added 2025-09-12 16:32:27 +0000 UTC**Лука, бывший попрошайка, слуга Тогрина**
— Ух ты, мы наконец-то едим, не могу поверить! — воскликнул я, и моя сестра Лина, сидевшая рядом со мной, радостно улыбнулась.
Сейчас мы ехали в экипаже в компании господина и его сестры. Правда, сам господин не очень любит передвигаться в подобных повозках, а ещё больше он не любит ездить на лошадях, хотя, казалось бы, для аристократа это должно быть обычным делом.
Мой господин довольно странный человек. Я не хочу сказать, что он плохой, наоборот, он самый лучший и сильный, хоть и почти мой ровесник, но он сделал для меня очень многое, как и для моей сестры. Я никогда не думал, что моя жизнь так сильно изменится за такой короткий срок.
Ещё недавно я просил милостыню на улице, а когда было совсем плохо, то воровал. Жизнь до этого была очень нелёгкая и я никогда не знал своего отца, а мать скончалась от лихорадки, когда я был совсем маленьким, лишь обычный деревянный амулет что сейчас на шее у моей сестры напоминает о ней. Мне приходилось заботиться о сестре, и из-за этого мы быстро повзрослели. Мы замерзали в заброшенных домах, пытаясь выжить, а сейчас мы кушаем вкусную еду, спим в тёплых кроватях, и никто не пытается нас пнуть или обозвать попрошайками.
Господин Тогрин — самый необычный человек, которого я когда-либо видел. Он совсем подросток, но его взгляд… Бррр, такой взгляд я видел только у наёмников. Причём не у тех, кто недавно взял в руки оружие и уже называет себя наёмником, нет, такой взгляд обычно бывает у ветеранов, прошедших множество войн и видевших за своей спиной целое кладбище. Этот холод в глазах и непонятная привычка смотреть собеседнику между глаз вызывают у меня дрожь. Сначала я подумал, что он таким образом старается отпугнуть от себя всех плохих людей, как оказалось, даже в доме аристократа их может быть достаточно.
Но нет, это был не просто взгляд. Я понял это в тот момент, когда господин при мне убил человека. Это была крайне неприятная личность, которая не понравилась мне с первых же секунд. Он собирался убить господина, а потом свалить всё на меня, и ему бы поверили, ведь он слуга целой графини, а я всего лишь попрошайка, по крайней мере, был им в тот момент. Я помню, как этот человек кинулся на господина, и я уже собирался помочь, но господин Тогрин даже не изменился в лице. Его холодный взгляд оставался таким же холодным, а потом он просто коротко усмехнулся и одним метким броском убил его. Лицо господина не изменилось, словно он делал это не впервые… И даже не десятый раз.
После этого я вышел из своей комнаты, чтобы спросить, нужна ли ему помощь, но господин посмотрел на меня так, что я едва не обмочил штаны. Кажется, он вполне мог меня тогда убить, если бы я сказал что-то не то… Он страшный, но и самый лучший.
Он никогда нас не обижал, всегда говорил коротко и по делу. Каждый раз, смотря на него, я вспоминаю, как он заступился за меня и сестру, когда мы воровали хлеб. Сначала я даже не понял, что он аристократ, ведь на нём были самые простые одежды, такие обычно носят дети ремесленников. Но бой со стражниками расставил всё на свои места. Он их уделал даже не запыхавшись, да и пекарю тоже перепало… Что довольно интересно, он никогда не хвалился принадлежностью к высшему сословию, в отличие от его брата, вот же где мерзкий человек.Помню, как его брат несколько раз кричал на нас и требовал, чтобы мы ему прислуживали. Хорошо, что Кармон был рядом и сразу же сказал, что я слуга только господина Тогрина. Я помню, как лицо его брата перекосило от ярости, и после он потопал ножками и покричал, а после сразу же побежал рассказывать всё своему отцу. Хорошо, что отец Тогрина — хороший человек и тоже заступился за нас.
Однажды я видел, как Эдмунд (брат господина) начал приставать к моей сестре, но одного взгляда господина хватило, чтобы мгновенно остудить его пыл. Удивительно, как он умеет это делать, что даже взрослый мужчина боится подростка. Хотя его уже сложно назвать подростком, за последнее время он сильно вырос. Я видел его после сна и хочу сказать, что у него мышцы как у воина, что неудивительно, учитывая его тренировки.
Поначалу все в доме думали, что он просто бесполезно тратит своё время на занятия, но когда увидели результат, ахнули все. Мне не стыдно признаться, что я тоже начал заниматься, хотя эффект не такой сильный, как у него.
Моя сестра смотрит на него с восхищением и, кажется, иногда даже молится на него. В её глазах он — самое лучшее, что есть в аристократии. Помню, когда мы были детьми, я рассказывал ей сказки о том, как бедная деревенская девушка становилась принцессой. Эти сказки я помню с тех пор, когда моя мать была ещё жива. Она часто рассказывала их перед сном. Жаль, что она не увидит, какой красавицей выросла её маленькая дочь.
Но всё же в господине Тогрине есть что-то непонятное. Иногда он ведёт себя так, будто прожил целую жизнь. Его поведение далеко от поведения подростка: он самостоятелен, смышлён, и мне кажется, что он вообще ничего не боится, кроме того, что кто-то попробует обидеть его сестру.
Его сестра Элинор — настоящая святая. Я говорю это без преувеличения, ведь именно благодаря ей нас и забрали к себе Вермонды. Но она слишком добрая и наивная, об этом знают все. Сказать по правде, я никогда не видел более добрых людей, чем она. Кажется, будь её воля, она бы помогла всему миру, независимо от того, добрый человек или нет.
Ей повезло, что у неё есть такой брат, который её везде защищает, даже от собственной матери. И это ужасно, не то что защищает, а то, что если бы не господин, её выдали бы замуж за омерзительного человека. Я знаю это не со слов слуг, а видел лично, когда был бездомным. Бытность попрошайкой позволяет увидеть многое, особенно всю грязь в людях. Многие поговаривали, что однажды он брал к себе детей с улицы, а после их больше никто не видел... Я даже не хочу знать, что с ними случилось.
И вот за такого человека родная мать хотела отдать свою дочь. Ей действительно повезло, что у неё есть такой брат, который за неё готов пойти против всей семьи. Помню, как слуги мне рассказывали про тот случай, когда Тогрин вернулся израненный с целым сундуком золота, чтобы они смогли оплатить какие-то долги. Благодаря ему семья Вермонд процветает. Только вот почему-то его мать и брат не хотят этого видеть. Они должны уважать и ценить его, но почему-то это нагло игнорируется, и кажется даже стараются от него избавиться...
Мои размышления были прерваны внезапной остановкой кареты.
— Господин, впереди поваленное дерево... — раздался голос кучера.
Внезапно послышался звон, словно что-то вонзилось в карету.
— Что это за звук? — спросила Лина.
Не успели мы опомниться, как господин повалил свою сестру на пол, схватил нас за шкирки и забросил наверх. Он коротко произнёс:
— На нас напали! Не выпускайте Эли из кареты, если с ней что-то случится, я сниму с вас головы.
В следующее мгновение мы услышали крик кучера и предсмертный хрип. К сожалению, у нас не было охраны, да и зачем она, если это главный тракт, где нападения случаются крайне редко? В нашей карете были только мы и кучер, нанятый в городе.
Господин поднял перед собой руки и выставил указательный и средний пальцы в сторону дверей кареты. Не прошло и десятка секунд, как дверь резко распахнулась, и перед нами предстал человек, которого вряд ли можно назвать опрятным. У него была длинная запутанная борода, а на голове — красная бандана. Он был одет в какую-то ржавую кольчугу и держал в руках топор. Не успел он сказать и слова, как с пальца нашего господина сорвался маленький огненный шарик, который проделал дырку во лбу бородача.
— Из кареты ни ногой! — воскликнул господин.
Затем он буквально прыжком вылетел из кареты и перекатился по земле. В то место, где он только что был, вонзилось несколько стрел. Он тут же вскочил на ноги и снова вытянул руки, с его пальцев снова сорвались огненные шарики. Через мгновение раздался крик. К сожалению, я мог видеть только то, что происходило из открытой двери кареты. Мне было очень интересно... И страшно!
Я увидел, как наш господин вновь уходит перекатом, но на этот раз одна из стрел царапнула его руку. Похоже, он даже не обратил на это внимания. С его пальцев вновь сорвались огненные шары и полетели в сторону. Я чуть приподнял взгляд и увидел, как со склона спускаются четыре человека, похожие на того бородача, которого убил Тогрин.
— Братик!!! — воскликнула Элинор, пытаясь выбраться из-под нас. Мы с моей сестрёнкой сжали её сильнее, не позволяя подняться. — Пустите меня, я должна ему помочь!
Но мы её не слушали, а наоборот, начали сжимать её ещё сильнее. Буду откровенен, я почему-то боялся нашего господина больше, чем всех этих разбойников. Если с его сестрой что-то случится, боюсь, он действительно снимет с нас головы.
Налётчики подобрались к нему почти вплотную. Господин метался из стороны в сторону, а порой уходил перекатами, так как на него продолжали сыпаться стрелы. В какой-то момент одна из стрел влетела ему в плечо. Но меня поразила его выдержка. Он фактически даже не скривился, а просто обломал древко стрелы и снова выставил свои руки, чтобы с них сорвалось два огненных шара и полетели в сторону стрелявших.
Когда четвёрка бандитов подобралась к нему поближе, он целой рукой залез к себе под жилетку, и в следующее мгновение с его руки сорвались ножи. Один из них вошёл ровно в глаз одному из налётчиков, а другой — в шею. К сожалению, другого оружия у него при себе не было, а всё сейчас было упаковано в сундуке на крыше.
— Это невероятно... — пробормотала Лина.
И действительно, было захватывающе наблюдать за тем, как господин ловко уворачивался от ударов топоров. Сначала он пропустил атаку под собой, пригнувшись, а затем нанёс режущий удар по ноге противника, отчего тот вскрикнул и собирался нанести ещё один удар, но в его подбородок вонзился нож. Тогрин не стал вынимать нож, а использовал его как щит, чтобы прикрыться от ещё одного налётчика. Топор неудачливого бойца застрял в спине его же союзника, а господин едва высунулся из-за его тела, как с его пальцев снова сорвался огненный шарик, который влетел противнику в лоб. Тогрин, не отпуская тело противника, развернул его в другую сторону, и в следующее мгновение в тело начали вонзаться новые стрелы...
— Валим нахер! — раздался незнакомый крик со склона.
Стрелы перестали лететь, а парочка налётчиков, которые собирались подойти к нему, тут же развернулись и убежали. Тогрин не отпускал тело, продолжая держать его на себе, но понемногу отходил к карете. Нового нападения не последовало, правда, буквально через пару минут послышался топот множества копыт. Я выглянул из кареты и увидел, что к нам несутся войны, облачённые в латы, а также увидел их символику на доспехах — это были стражники, патрулирующие тракт, слава богам...
***
Тогрин Вермонд.
– Сука… – пробормотал я на русском языке.
Плечо невыносимо болело, и я с досадой пнул безжизненное тело. К нам приближались местные стражники, около десятка. К сожалению, моих сил почти не осталось. Мой маленький резерв (по сравнению с дедом) не позволяет метать огненные шары как из пулемёта, а ведь приходилось ещё и усиливать ветер, чтобы стрелы хоть немного отклонялись в сторону. Для этого тоже нужна дополнительная концентрация, из-за чего я и схлопотал этот неприятный снаряд в плечо. Конечно, это неприятно, но были и более серьёзные раны.
Я увидел, как из кареты наконец-то вырвалась моя сестра. В слегка перепачканном белом платье, с размазанными по лицу слезами, она подбежала ко мне. Её моська выглядела неопрятно, но это сейчас меня волновало в последнюю очередь.
– Тогрин, ты ранен! – воскликнула Эли, её руки начали светиться.
– Подожди, сначала нужно вытащить стрелу, а потом уже залечивать.
Сейчас в моём плече торчал кусок стрелы. Я обломал большую часть древка, оставив небольшую часть, чтобы можно было извлечь стрелу. Эти снаряды неприятны тем, что вытащить их крайне проблематично, потому что наконечник с большой вероятностью останется в ране. Поэтому нужно было идти другим путём: не пытаться вытащить стрелу, а проткнуть плечо дальше, чтобы она вылезла.
Эли уже хотела схватиться за стрелу, но я покачал головой.
– Её нужно не вынимать, а наоборот, всадить глубже в рану.
– Что? Зачем?
– Госпожа Элинор, господин Тогрин прав. Так просто стрелу не извлечь, наконечник останется в ране, из-за чего со временем рано или поздно начнётся гниение.
– Так что же делать... ТОГРИН! – крикнула Эли, когда я с силой вогнал стрелу дальше в рану и продолжал её пихать до тех пор, пока она не пробила мне кожу с обратной стороны плеча. – А-а-а-ай!
Забавно, но кричал не я, а моя сестра, словно это в неё сейчас вгоняют стрелу, а не в меня.
– Успокойся, Эли, всё хорошо, – произнёс я хриплым голосом.
Этот маневр дался мне нелегко. Перед глазами мелькали красные круги, из глаз невольно брызнули слёзы, хотя я пытался не показывать вида.
– Тогрин, боги милостивые, сколько у тебя крови…
Да, моя белая рубаха, которую я носил под жилеткой, была полностью залита кровью, как моей, так и противника. И вряд ли моё лицо было чистым.
– Да успокойся, здесь в основном кровь врага, Лука, вытаскивай стрелу за наконечник.
Сзади ко мне подошёл парень, и я аккуратно разорвал рукав рубахи.
– Господин, сейчас я буду...
– Вытащи ты эту хрень наконец.
Он без лишних слов с довольно большой силой выдернул стрелу, из-за чего у меня опять пошли красные круги перед глазами, и я невольно рухнул на колени, сжимая плечо. Но буквально через секунду я почувствовал, как боль начинает уходить, а по телу разливается приятное тепло. Открыв глаза, я увидел, что надо мной стоит Элинор и что-то бормочет себе под нос, вытянув руки в мою сторону. Как говорил дедушка, с серьёзной раной она вряд ли справится, то есть прирастить руку или магией собрать выпущенные кишки она вряд ли сможет, но с такой раной она должна справиться. Тем более мне даже в одиночку приходилось такие обрабатывать, особенно в начале своей карьеры, правда там были пулевые и сквозные.
Наконец, доблестные воины спешились и направились в нашу сторону.
— Я капитан Лернс, командир конной стражи, что здесь произошло? — обратился к нам грозный на вид мужчина, с пышными седыми усами. На голове у него был шлем с поднятым забралом, а на боку висел длинный меч, облачённый в серебристые латы.
Мне уже стало немного лучше, поэтому я поднялся на ноги и заговорил первым, так как ни Элинор, ни кто-либо из слуг не спешили отвечать.
— На нас было совершено нападение, и нам повезло, что вы прибыли как раз вовремя, — сказал я.
Но прежде чем усатый капитан успел что-либо ответить, раздался голос:
— Капитан, это же главарь кровавых!
Мужчина удивлённо поднял брови, развернулся и подошёл к телу, из глазницы которого торчал метательный нож.
— Ха, действительно, отбегался голубчик, — произнёс он, поворачиваясь ко мне. — Слушай, парень, неужели ты их всех?
— Всего лишь сброд, — ответил я, немного лукавя. На самом деле, нападавшие устроили грамотную засаду: лучники были сразу с нескольких сторон. Мне повезло, что их было немногочисленно, иначе я бы уже не был жив. Пожалуй, всё-таки стоит достать меч из сундука, хотя фехтовальщик из меня так себе.
Я подошёл к телу налётчика, возле которого уже столпились все стражники.
— Разрешите, — произнёс я, нагибаясь и вытаскивая нож из его черепа, упираясь ногой в его лицо.
После того как я извлёк свой нож, обтёр его об одежду трупа и убрал назад под жилетку, капитан снова обратился ко мне:
— Я извиняюсь, парень, кто ты?
Мне почему-то было забавно называть его дядькой, чем-то он напоминал моего тренера по рукопашке, которого, как ни странно, я тоже называл дядькой из-за его пышных усов.
— Торин Вермонд, — ответил я.
— Вермонд?! Граф Вермонд, — произнёс он, и я кивнул, демонстрируя перстень. Он же в свою очередь ещё раз обвёл взглядом поле боя и заметил аккуратные дырки во лбу некоторых убитых.
— Не знаю, что за учитель у тебя был, но он явно ел свой хлеб не зря, — сказал он.
— Нас никто не учил... — подала голос Элинор, а я скривился, не желая лишних вопросов. Я чувствовал, что сейчас они появятся.
— Тогда откуда вы владеете магией? Сразу видно, что тех уложили огненными шарами, хотя и весьма специфическими. По ране на плече можно понять, что на него использовали целительное заклинание, — произнёс он.
Девушка, кажется, поняла свою промашку и прикусила язык, потупив взгляд в пол.
— Я сам всему обучился и научил сестру благодаря книгам, которые остались от деда, — сказал я.
— Это необычно, надеюсь, ты же понимаешь, что заниматься магией без присмотра наставника очень опасно?
— Не опаснее, чем ездить по столь "охраняемым дорогам", — ответил я.
На мои слова он скривился, явно поняв, что камень был в его огород, но развивать тему не стал.
— Ясно, и куда же вы держали путь?
— В город Осторн, в школу меча и целительства?
— Будущие ученики? — он выгнул бровь. — Хах, что же, тогда мой долг — сопроводить вас, надеюсь, вы не против. А по дороге я хотел бы задать вам ещё несколько вопросов?
Ну что же, хочет нас сопровождать — пусть сопровождает. Мне сейчас нужно отдохнуть как никому другому, потому что меня рубит не по-детски, видимо из-за потери крови, да и плечо ещё немного ноет. Хорошо, что в этом мире я считаюсь уже зрелым, хотя зрелость тут довольно относительная вещь. Здесь смотрят не по паспорту, а по морде, а я уже хочу сказать, выгляжу если не на восемнадцать лет, то близко к этому, зелье от дедушки творят чудеса... интересно если бы он был бы жив он бы также продолжал бы гнать свои зелья, или гнал бы самогонку.
— Ух ты, мы наконец-то едим, не могу поверить! — воскликнул я, и моя сестра Лина, сидевшая рядом со мной, радостно улыбнулась.
Сейчас мы ехали в экипаже в компании господина и его сестры. Правда, сам господин не очень любит передвигаться в подобных повозках, а ещё больше он не любит ездить на лошадях, хотя, казалось бы, для аристократа это должно быть обычным делом.
Мой господин довольно странный человек. Я не хочу сказать, что он плохой, наоборот, он самый лучший и сильный, хоть и почти мой ровесник, но он сделал для меня очень многое, как и для моей сестры. Я никогда не думал, что моя жизнь так сильно изменится за такой короткий срок.
Ещё недавно я просил милостыню на улице, а когда было совсем плохо, то воровал. Жизнь до этого была очень нелёгкая и я никогда не знал своего отца, а мать скончалась от лихорадки, когда я был совсем маленьким, лишь обычный деревянный амулет что сейчас на шее у моей сестры напоминает о ней. Мне приходилось заботиться о сестре, и из-за этого мы быстро повзрослели. Мы замерзали в заброшенных домах, пытаясь выжить, а сейчас мы кушаем вкусную еду, спим в тёплых кроватях, и никто не пытается нас пнуть или обозвать попрошайками.
Господин Тогрин — самый необычный человек, которого я когда-либо видел. Он совсем подросток, но его взгляд… Бррр, такой взгляд я видел только у наёмников. Причём не у тех, кто недавно взял в руки оружие и уже называет себя наёмником, нет, такой взгляд обычно бывает у ветеранов, прошедших множество войн и видевших за своей спиной целое кладбище. Этот холод в глазах и непонятная привычка смотреть собеседнику между глаз вызывают у меня дрожь. Сначала я подумал, что он таким образом старается отпугнуть от себя всех плохих людей, как оказалось, даже в доме аристократа их может быть достаточно.
Но нет, это был не просто взгляд. Я понял это в тот момент, когда господин при мне убил человека. Это была крайне неприятная личность, которая не понравилась мне с первых же секунд. Он собирался убить господина, а потом свалить всё на меня, и ему бы поверили, ведь он слуга целой графини, а я всего лишь попрошайка, по крайней мере, был им в тот момент. Я помню, как этот человек кинулся на господина, и я уже собирался помочь, но господин Тогрин даже не изменился в лице. Его холодный взгляд оставался таким же холодным, а потом он просто коротко усмехнулся и одним метким броском убил его. Лицо господина не изменилось, словно он делал это не впервые… И даже не десятый раз.
После этого я вышел из своей комнаты, чтобы спросить, нужна ли ему помощь, но господин посмотрел на меня так, что я едва не обмочил штаны. Кажется, он вполне мог меня тогда убить, если бы я сказал что-то не то… Он страшный, но и самый лучший.
Он никогда нас не обижал, всегда говорил коротко и по делу. Каждый раз, смотря на него, я вспоминаю, как он заступился за меня и сестру, когда мы воровали хлеб. Сначала я даже не понял, что он аристократ, ведь на нём были самые простые одежды, такие обычно носят дети ремесленников. Но бой со стражниками расставил всё на свои места. Он их уделал даже не запыхавшись, да и пекарю тоже перепало… Что довольно интересно, он никогда не хвалился принадлежностью к высшему сословию, в отличие от его брата, вот же где мерзкий человек.Помню, как его брат несколько раз кричал на нас и требовал, чтобы мы ему прислуживали. Хорошо, что Кармон был рядом и сразу же сказал, что я слуга только господина Тогрина. Я помню, как лицо его брата перекосило от ярости, и после он потопал ножками и покричал, а после сразу же побежал рассказывать всё своему отцу. Хорошо, что отец Тогрина — хороший человек и тоже заступился за нас.
Однажды я видел, как Эдмунд (брат господина) начал приставать к моей сестре, но одного взгляда господина хватило, чтобы мгновенно остудить его пыл. Удивительно, как он умеет это делать, что даже взрослый мужчина боится подростка. Хотя его уже сложно назвать подростком, за последнее время он сильно вырос. Я видел его после сна и хочу сказать, что у него мышцы как у воина, что неудивительно, учитывая его тренировки.
Поначалу все в доме думали, что он просто бесполезно тратит своё время на занятия, но когда увидели результат, ахнули все. Мне не стыдно признаться, что я тоже начал заниматься, хотя эффект не такой сильный, как у него.
Моя сестра смотрит на него с восхищением и, кажется, иногда даже молится на него. В её глазах он — самое лучшее, что есть в аристократии. Помню, когда мы были детьми, я рассказывал ей сказки о том, как бедная деревенская девушка становилась принцессой. Эти сказки я помню с тех пор, когда моя мать была ещё жива. Она часто рассказывала их перед сном. Жаль, что она не увидит, какой красавицей выросла её маленькая дочь.
Но всё же в господине Тогрине есть что-то непонятное. Иногда он ведёт себя так, будто прожил целую жизнь. Его поведение далеко от поведения подростка: он самостоятелен, смышлён, и мне кажется, что он вообще ничего не боится, кроме того, что кто-то попробует обидеть его сестру.
Его сестра Элинор — настоящая святая. Я говорю это без преувеличения, ведь именно благодаря ей нас и забрали к себе Вермонды. Но она слишком добрая и наивная, об этом знают все. Сказать по правде, я никогда не видел более добрых людей, чем она. Кажется, будь её воля, она бы помогла всему миру, независимо от того, добрый человек или нет.
Ей повезло, что у неё есть такой брат, который её везде защищает, даже от собственной матери. И это ужасно, не то что защищает, а то, что если бы не господин, её выдали бы замуж за омерзительного человека. Я знаю это не со слов слуг, а видел лично, когда был бездомным. Бытность попрошайкой позволяет увидеть многое, особенно всю грязь в людях. Многие поговаривали, что однажды он брал к себе детей с улицы, а после их больше никто не видел... Я даже не хочу знать, что с ними случилось.
И вот за такого человека родная мать хотела отдать свою дочь. Ей действительно повезло, что у неё есть такой брат, который за неё готов пойти против всей семьи. Помню, как слуги мне рассказывали про тот случай, когда Тогрин вернулся израненный с целым сундуком золота, чтобы они смогли оплатить какие-то долги. Благодаря ему семья Вермонд процветает. Только вот почему-то его мать и брат не хотят этого видеть. Они должны уважать и ценить его, но почему-то это нагло игнорируется, и кажется даже стараются от него избавиться...
Мои размышления были прерваны внезапной остановкой кареты.
— Господин, впереди поваленное дерево... — раздался голос кучера.
Внезапно послышался звон, словно что-то вонзилось в карету.
— Что это за звук? — спросила Лина.
Не успели мы опомниться, как господин повалил свою сестру на пол, схватил нас за шкирки и забросил наверх. Он коротко произнёс:
— На нас напали! Не выпускайте Эли из кареты, если с ней что-то случится, я сниму с вас головы.
В следующее мгновение мы услышали крик кучера и предсмертный хрип. К сожалению, у нас не было охраны, да и зачем она, если это главный тракт, где нападения случаются крайне редко? В нашей карете были только мы и кучер, нанятый в городе.
Господин поднял перед собой руки и выставил указательный и средний пальцы в сторону дверей кареты. Не прошло и десятка секунд, как дверь резко распахнулась, и перед нами предстал человек, которого вряд ли можно назвать опрятным. У него была длинная запутанная борода, а на голове — красная бандана. Он был одет в какую-то ржавую кольчугу и держал в руках топор. Не успел он сказать и слова, как с пальца нашего господина сорвался маленький огненный шарик, который проделал дырку во лбу бородача.
— Из кареты ни ногой! — воскликнул господин.
Затем он буквально прыжком вылетел из кареты и перекатился по земле. В то место, где он только что был, вонзилось несколько стрел. Он тут же вскочил на ноги и снова вытянул руки, с его пальцев снова сорвались огненные шарики. Через мгновение раздался крик. К сожалению, я мог видеть только то, что происходило из открытой двери кареты. Мне было очень интересно... И страшно!
Я увидел, как наш господин вновь уходит перекатом, но на этот раз одна из стрел царапнула его руку. Похоже, он даже не обратил на это внимания. С его пальцев вновь сорвались огненные шары и полетели в сторону. Я чуть приподнял взгляд и увидел, как со склона спускаются четыре человека, похожие на того бородача, которого убил Тогрин.
— Братик!!! — воскликнула Элинор, пытаясь выбраться из-под нас. Мы с моей сестрёнкой сжали её сильнее, не позволяя подняться. — Пустите меня, я должна ему помочь!
Но мы её не слушали, а наоборот, начали сжимать её ещё сильнее. Буду откровенен, я почему-то боялся нашего господина больше, чем всех этих разбойников. Если с его сестрой что-то случится, боюсь, он действительно снимет с нас головы.
Налётчики подобрались к нему почти вплотную. Господин метался из стороны в сторону, а порой уходил перекатами, так как на него продолжали сыпаться стрелы. В какой-то момент одна из стрел влетела ему в плечо. Но меня поразила его выдержка. Он фактически даже не скривился, а просто обломал древко стрелы и снова выставил свои руки, чтобы с них сорвалось два огненных шара и полетели в сторону стрелявших.
Когда четвёрка бандитов подобралась к нему поближе, он целой рукой залез к себе под жилетку, и в следующее мгновение с его руки сорвались ножи. Один из них вошёл ровно в глаз одному из налётчиков, а другой — в шею. К сожалению, другого оружия у него при себе не было, а всё сейчас было упаковано в сундуке на крыше.
— Это невероятно... — пробормотала Лина.
И действительно, было захватывающе наблюдать за тем, как господин ловко уворачивался от ударов топоров. Сначала он пропустил атаку под собой, пригнувшись, а затем нанёс режущий удар по ноге противника, отчего тот вскрикнул и собирался нанести ещё один удар, но в его подбородок вонзился нож. Тогрин не стал вынимать нож, а использовал его как щит, чтобы прикрыться от ещё одного налётчика. Топор неудачливого бойца застрял в спине его же союзника, а господин едва высунулся из-за его тела, как с его пальцев снова сорвался огненный шарик, который влетел противнику в лоб. Тогрин, не отпуская тело противника, развернул его в другую сторону, и в следующее мгновение в тело начали вонзаться новые стрелы...
— Валим нахер! — раздался незнакомый крик со склона.
Стрелы перестали лететь, а парочка налётчиков, которые собирались подойти к нему, тут же развернулись и убежали. Тогрин не отпускал тело, продолжая держать его на себе, но понемногу отходил к карете. Нового нападения не последовало, правда, буквально через пару минут послышался топот множества копыт. Я выглянул из кареты и увидел, что к нам несутся войны, облачённые в латы, а также увидел их символику на доспехах — это были стражники, патрулирующие тракт, слава богам...
***
Тогрин Вермонд.
– Сука… – пробормотал я на русском языке.
Плечо невыносимо болело, и я с досадой пнул безжизненное тело. К нам приближались местные стражники, около десятка. К сожалению, моих сил почти не осталось. Мой маленький резерв (по сравнению с дедом) не позволяет метать огненные шары как из пулемёта, а ведь приходилось ещё и усиливать ветер, чтобы стрелы хоть немного отклонялись в сторону. Для этого тоже нужна дополнительная концентрация, из-за чего я и схлопотал этот неприятный снаряд в плечо. Конечно, это неприятно, но были и более серьёзные раны.
Я увидел, как из кареты наконец-то вырвалась моя сестра. В слегка перепачканном белом платье, с размазанными по лицу слезами, она подбежала ко мне. Её моська выглядела неопрятно, но это сейчас меня волновало в последнюю очередь.
– Тогрин, ты ранен! – воскликнула Эли, её руки начали светиться.
– Подожди, сначала нужно вытащить стрелу, а потом уже залечивать.
Сейчас в моём плече торчал кусок стрелы. Я обломал большую часть древка, оставив небольшую часть, чтобы можно было извлечь стрелу. Эти снаряды неприятны тем, что вытащить их крайне проблематично, потому что наконечник с большой вероятностью останется в ране. Поэтому нужно было идти другим путём: не пытаться вытащить стрелу, а проткнуть плечо дальше, чтобы она вылезла.
Эли уже хотела схватиться за стрелу, но я покачал головой.
– Её нужно не вынимать, а наоборот, всадить глубже в рану.
– Что? Зачем?
– Госпожа Элинор, господин Тогрин прав. Так просто стрелу не извлечь, наконечник останется в ране, из-за чего со временем рано или поздно начнётся гниение.
– Так что же делать... ТОГРИН! – крикнула Эли, когда я с силой вогнал стрелу дальше в рану и продолжал её пихать до тех пор, пока она не пробила мне кожу с обратной стороны плеча. – А-а-а-ай!
Забавно, но кричал не я, а моя сестра, словно это в неё сейчас вгоняют стрелу, а не в меня.
– Успокойся, Эли, всё хорошо, – произнёс я хриплым голосом.
Этот маневр дался мне нелегко. Перед глазами мелькали красные круги, из глаз невольно брызнули слёзы, хотя я пытался не показывать вида.
– Тогрин, боги милостивые, сколько у тебя крови…
Да, моя белая рубаха, которую я носил под жилеткой, была полностью залита кровью, как моей, так и противника. И вряд ли моё лицо было чистым.
– Да успокойся, здесь в основном кровь врага, Лука, вытаскивай стрелу за наконечник.
Сзади ко мне подошёл парень, и я аккуратно разорвал рукав рубахи.
– Господин, сейчас я буду...
– Вытащи ты эту хрень наконец.
Он без лишних слов с довольно большой силой выдернул стрелу, из-за чего у меня опять пошли красные круги перед глазами, и я невольно рухнул на колени, сжимая плечо. Но буквально через секунду я почувствовал, как боль начинает уходить, а по телу разливается приятное тепло. Открыв глаза, я увидел, что надо мной стоит Элинор и что-то бормочет себе под нос, вытянув руки в мою сторону. Как говорил дедушка, с серьёзной раной она вряд ли справится, то есть прирастить руку или магией собрать выпущенные кишки она вряд ли сможет, но с такой раной она должна справиться. Тем более мне даже в одиночку приходилось такие обрабатывать, особенно в начале своей карьеры, правда там были пулевые и сквозные.
Наконец, доблестные воины спешились и направились в нашу сторону.
— Я капитан Лернс, командир конной стражи, что здесь произошло? — обратился к нам грозный на вид мужчина, с пышными седыми усами. На голове у него был шлем с поднятым забралом, а на боку висел длинный меч, облачённый в серебристые латы.
Мне уже стало немного лучше, поэтому я поднялся на ноги и заговорил первым, так как ни Элинор, ни кто-либо из слуг не спешили отвечать.
— На нас было совершено нападение, и нам повезло, что вы прибыли как раз вовремя, — сказал я.
Но прежде чем усатый капитан успел что-либо ответить, раздался голос:
— Капитан, это же главарь кровавых!
Мужчина удивлённо поднял брови, развернулся и подошёл к телу, из глазницы которого торчал метательный нож.
— Ха, действительно, отбегался голубчик, — произнёс он, поворачиваясь ко мне. — Слушай, парень, неужели ты их всех?
— Всего лишь сброд, — ответил я, немного лукавя. На самом деле, нападавшие устроили грамотную засаду: лучники были сразу с нескольких сторон. Мне повезло, что их было немногочисленно, иначе я бы уже не был жив. Пожалуй, всё-таки стоит достать меч из сундука, хотя фехтовальщик из меня так себе.
Я подошёл к телу налётчика, возле которого уже столпились все стражники.
— Разрешите, — произнёс я, нагибаясь и вытаскивая нож из его черепа, упираясь ногой в его лицо.
После того как я извлёк свой нож, обтёр его об одежду трупа и убрал назад под жилетку, капитан снова обратился ко мне:
— Я извиняюсь, парень, кто ты?
Мне почему-то было забавно называть его дядькой, чем-то он напоминал моего тренера по рукопашке, которого, как ни странно, я тоже называл дядькой из-за его пышных усов.
— Торин Вермонд, — ответил я.
— Вермонд?! Граф Вермонд, — произнёс он, и я кивнул, демонстрируя перстень. Он же в свою очередь ещё раз обвёл взглядом поле боя и заметил аккуратные дырки во лбу некоторых убитых.
— Не знаю, что за учитель у тебя был, но он явно ел свой хлеб не зря, — сказал он.
— Нас никто не учил... — подала голос Элинор, а я скривился, не желая лишних вопросов. Я чувствовал, что сейчас они появятся.
— Тогда откуда вы владеете магией? Сразу видно, что тех уложили огненными шарами, хотя и весьма специфическими. По ране на плече можно понять, что на него использовали целительное заклинание, — произнёс он.
Девушка, кажется, поняла свою промашку и прикусила язык, потупив взгляд в пол.
— Я сам всему обучился и научил сестру благодаря книгам, которые остались от деда, — сказал я.
— Это необычно, надеюсь, ты же понимаешь, что заниматься магией без присмотра наставника очень опасно?
— Не опаснее, чем ездить по столь "охраняемым дорогам", — ответил я.
На мои слова он скривился, явно поняв, что камень был в его огород, но развивать тему не стал.
— Ясно, и куда же вы держали путь?
— В город Осторн, в школу меча и целительства?
— Будущие ученики? — он выгнул бровь. — Хах, что же, тогда мой долг — сопроводить вас, надеюсь, вы не против. А по дороге я хотел бы задать вам ещё несколько вопросов?
Ну что же, хочет нас сопровождать — пусть сопровождает. Мне сейчас нужно отдохнуть как никому другому, потому что меня рубит не по-детски, видимо из-за потери крови, да и плечо ещё немного ноет. Хорошо, что в этом мире я считаюсь уже зрелым, хотя зрелость тут довольно относительная вещь. Здесь смотрят не по паспорту, а по морде, а я уже хочу сказать, выгляжу если не на восемнадцать лет, то близко к этому, зелье от дедушки творят чудеса... интересно если бы он был бы жив он бы также продолжал бы гнать свои зелья, или гнал бы самогонку.
