Lex Nov
boosty
Жёсткий Попаданец. Глава двадцать один. (Том три)
🕑 Added 2025-07-06 11:03:15 +0000 UTC– Папа, а что такое солнце?
– Ну это…
– Папа, а почему трава зелёная?
– Потому что она…
– Папа, почему ты не зелёный? И почему ты начинаешь биться головой?
Примерно так проходят будни отца уже три или четыре месяца после рождения этой маленькой непоседы. Я с уверенностью могу сказать, что дети – это зло! Но зло очень милое, очень умилительное, и такое зло хочется тискать сутками. Зато когда засыпает, превращается в ангелочка.
У Паулы роды прошли легко, без каких-либо осложнений. Через пару часов она уже делала вид, что ничего не произошло. Зато я забежал в палатку, когда только принимали роды, и… очнулся только к утру. Мне было неловко так потерять сознание, но всем зеленокожим было сказано, что я просто отправился общаться с Морком Горком. Благо ребята восприняли это за чистую монету, и действительно, с чего бы это просто так терять сознание, значит я отправился на ковёр к высокому начальству.
Когда пришёл в себя, мне Адриана всучила этот маленький свёрток в руки. Честно говоря, я сильно волновался, когда держал на руках свою маленькую дочку. Ещё бы тут не нервничать, у меня лапы здоровенные, которые предназначены для отрывания голов, да и вообще я первый раз держал ребёнка на руках. Как только она оказалась в моих руках, меня чуть не хватил удар. И к своему стыду и хочу сказать, что в последующем боялся брать её на руки, мне было страшно, нет, не так, мне было пиздец как жутко, даже на гладиаторской арене я так не ссал. Но тем не менее наблюдать за ней со стороны было крайне умилительно, из-за чего у меня даже проступала слеза. Время шло, и дочка жрёт немало, превращается в амбала, это конечно образно, но растёт она действительно очень быстро.
Как ни странно, но у неё не зелёная кожа, а цвет, который идёт больше к человеческому оттенку, правда чуть смуглее. А то, что она очень быстро растёт и развивается, про это даже не стоит говорить, и сейчас она на уровне где-то двух–трехлетнего ребёнка. И сейчас у неё идёт период почемучек, теперь стоит мне открыть глаза, как я тут же слышу «а почему…». Сказать по правде, по первости меня это очень сильно умиляло, но этого хватило только на неделю, она впитывает знания неимоверно быстро, и ей нужно всё больше и больше… Ну тут на помощь мне пришла Адриана, вот честно не женщина, а вообще сказка, если б на меня ещё не смотрела так фанатично. Бррр.
Что же касается внутренней политики, то здесь всё неплохо организовалось. Моя пропаганда плюс наставление от девочек довольно неплохо повлияли на быт зеленокожих орков, сейчас они даже более или менее смахивают на цивилизованное общество за исключением того, что стремятся постукать соседей, и не без причины.
Периодически на нас пытаются делать набеги, но мы довольно сильно укрепили эту деревню и сейчас вокруг нас идёт пусть невысокий, но каменный забор с такими же каменными вышками, где наши бойцы кидает во врага копьями. Копья, сказать по правде, у нас кривые с каменными наконечниками, но тем не менее вполне себе смертоносные, особенно если их бросает опытный воин. Также был построено два храма для Горка и Морка. Первый храм назывался Морком, а другой естественно Горком, было забавно наблюдать, как орки ходят молиться в Горком, я ржал, но к сожалению моего юмора больше никто не понял, да и рассказывать не тянуло.
Мы также пытались увеличить плантацию грибов, выдолбив новую пещеру. Она находилась рядом с той, где мы добывали камень. Мы могли бы посадить там грибы, но вместо этого обнаружили залежи железной руды и начали её разработку.
Когда я впервые увидел железо в пещере, у меня чуть глаза не вылезли из орбит. Однако зеленокожим было всё равно, что это железо. Они просто откидывали целые куски, как обычные камни, считая их непригодным для строительства материалом. Тогда у меня чуть не случилась истерика.
Сейчас мы добываем железную руду и пытаемся сделать плавильную печь. Честно говоря, получается не очень хорошо. Во-первых, саму плавильную печь мы толком не сделали. А во-вторых, у нас серьёзный недостаток дров. Тем не менее мы не останавливаем добычу руды, потому что я надеюсь, что однажды из неё получится сделать что-то полезное.
Из-за этого нам пришлось искать другую пещеру для грибов, которую сейчас начали выдалбливать. Наше племя разрослось почти до сотни голов, и потребности в еде, естественно, растут. Наши крокодилы едят всё, что им дают, но в основном их рацион составляют грибы и сухая трава. Поэтому нам нужны новые плантации, чтобы создать больше ферм.
Ещё один интересный момент: нам удалось установить контакт с несколькими племенами. Сейчас у нас торговые отношения. Мы предоставляем им мясо крокодилов, а они — пленников. Правда, за всё время мы обменяли только четверых: трёх девушек и одного парня. Все они были с зверолюдами.
Этих пленников отправили домой с большим конвоем, по крайней мере, до границ степи. Во-первых, у них не было никаких полезных навыков, кроме умения обращаться с оружием. А во-вторых, они стали моими почтальонами, которые должны доставить письма моим девушкам. Хотя я не уверен, что они ждут меня, ведь прошло уже слишком много времени. Я уверен, что они уже нашли себе кого-то другого.
Было грустно осознавать это, но это жестокая реальность. По сути, меня нет уже почти пару лет, может быть, чуть меньше. Я уже сильно потерялся в днях. Вместе с посыльными я отправил письмо, в котором написал, что в ближайшее время не смогу вернуться и не факт, что вернусь. Я не стал писать им, где я и что я, просто сказал, чтобы они были счастливы и жили для себя. Не знаю, как они отреагируют на это письмо, но я не мог не написать им.
Только через сутки после того, как мои почтальоны были отправлены, до меня дошла мысль, что они могут попытаться найти меня, если, конечно, не нашли себе кого-то другого. Ну почему все хорошие мысли приходят опосля? А вдруг они действительно сунутся в степь меня искать, хоть я и написал им, чтобы они не искали меня... Надо было вообще ничего не писать в таком случае.
Когда-то я считал себя умным. Сейчас, смотря со стороны на многие свои действия, особенно в те моменты, когда ещё жил в детском доме, я понимаю, насколько я тупой. Нет ничего страшнее, чем осознавать себя тупым и не в силах это как-то исправить.
Когда у меня появлялось время, я прокручивал в голове обе свои жизни и часто приходил к неутешительному выводу, что во всех своих бедах виноват исключительно я. Конечно, при старте в жизни мне не повезло со здоровьем, но это можно было исправить, хотя бы частично. Я предпочитал жалеть себя и ныть, какой я бедный и несчастный. Жаль, что все эти мысли приходят только тогда, когда ты уже живёшь вторую жизнь.
Я осознал, что завидую Ване, хотя всегда старался убедить себя, что мне не до этого и я искренне рад за него. Но я завидовал и даже поступил как последняя сука, когда захотел переспать с его женой. В такие моменты мне хотелось напиться, но, к сожалению, у нас нет такой возможности — мы ещё не научились варить пиво из грибов, хотя Паула активно пытается это сделать с моей помощью.
Недавно мы обнаружили растения, похожие на бобы, и они оказались съедобными, так как некоторые орки уже ели их и не и даже не обосрались. Сейчас мы активно собираем их и готовимся посадить свой первый бобовый огород. Орки производят много удобрений (потому что жрут немало), а с водой у нас нет проблем, так как рядом находится огромный оазис.
Большинство из нас живут в глинобитных домиках, но сейчас активно строится каменная архитектура. В ближайшие месяцы у нас могут появиться даже двухэтажные дома. Правда, всё упирается в дерево. Мы с девочками уже обзавелись неплохой мебелью, пусть и корявой и скрипучей, но вполне функциональной. Жаль только, что с тканью у нас дела обстоят ещё хуже, чем с деревом.
В ближайшем будущем я планирую организовать торговые караваны, но наши соседи не очень-то этому рады. Однако пока у нас налажены неплохие отношения с парой племён, и их нужно развивать. Если удастся установить контакт с одной из фракций (людей или зверолюдей), можно будет торговать железной рудой и шкурами крокодилов, которых у нас здесь в избытке.
— Пап, о чём ты думаешь? — спросила моя дочурка.
— О будущем, дочка, — ответил я с улыбкой, глядя на этот милый комок кавая. — Нам ещё так много предстоит сделать.
— Пап, а когда я вырасту, ты возьмёшь меня в свой гарем?
— Кхе-кхе, а не рано ли тебе об этом думать? — я даже воздухом поперхнулся от такого вопроса.
— Все мамы говорят, что нужно думать о будущем.
Ну да, мамы... У неё целых три мамы: та, что родила её, вторая — любимая, которая постоянно с ней возится и играет, и третья — мудрая наставница, которая учит её читать, писать и считать. В ближайшем будущем она собирается начать обучать её магии. Кстати, Паула уже активно этому учится, правда, ей эта наука даётся с трудом — максимум, что она может — это искры из пальцев, но её упорству может позавидовать даже носорог.
Шаяна немного рассказала мне о магии и произвела со мной какие-то манипуляции. Она сказала, что я не одарён в магии, и мой максимум — это искра, как от пьезы зажигалки, от чего я могу свалиться с истощением. Хотя свалиться — это громко сказано, скорее будет просто жуткая усталость — так она описывает магическое истощение. А вот у моей дочурки крайне высокий резерв, но сейчас, в её возрасте, лучше не учить такому, а то случайно сожжёт всю деревню, а такого счастья хотелось бы избежать. Так что, как только она немного подрастёт и окрепнет умом, Шаяна начнёт её обучение.
— Доченька, я думаю, вряд ли для тебя буду хорошей кандидатурой. Ты у меня такая лапочка и умничка, и мы найдём тебе нормального мужа, или ты найдёшь его сама.
— Так а зачем мне искать, если ты есть? — удивлённо пропищала мелкая. — Я тебя люблю, и ты у меня самый лучший, так зачем же кто-то ещё?
– Ну это…
– Папа, а почему трава зелёная?
– Потому что она…
– Папа, почему ты не зелёный? И почему ты начинаешь биться головой?
Примерно так проходят будни отца уже три или четыре месяца после рождения этой маленькой непоседы. Я с уверенностью могу сказать, что дети – это зло! Но зло очень милое, очень умилительное, и такое зло хочется тискать сутками. Зато когда засыпает, превращается в ангелочка.
У Паулы роды прошли легко, без каких-либо осложнений. Через пару часов она уже делала вид, что ничего не произошло. Зато я забежал в палатку, когда только принимали роды, и… очнулся только к утру. Мне было неловко так потерять сознание, но всем зеленокожим было сказано, что я просто отправился общаться с Морком Горком. Благо ребята восприняли это за чистую монету, и действительно, с чего бы это просто так терять сознание, значит я отправился на ковёр к высокому начальству.
Когда пришёл в себя, мне Адриана всучила этот маленький свёрток в руки. Честно говоря, я сильно волновался, когда держал на руках свою маленькую дочку. Ещё бы тут не нервничать, у меня лапы здоровенные, которые предназначены для отрывания голов, да и вообще я первый раз держал ребёнка на руках. Как только она оказалась в моих руках, меня чуть не хватил удар. И к своему стыду и хочу сказать, что в последующем боялся брать её на руки, мне было страшно, нет, не так, мне было пиздец как жутко, даже на гладиаторской арене я так не ссал. Но тем не менее наблюдать за ней со стороны было крайне умилительно, из-за чего у меня даже проступала слеза. Время шло, и дочка жрёт немало, превращается в амбала, это конечно образно, но растёт она действительно очень быстро.
Как ни странно, но у неё не зелёная кожа, а цвет, который идёт больше к человеческому оттенку, правда чуть смуглее. А то, что она очень быстро растёт и развивается, про это даже не стоит говорить, и сейчас она на уровне где-то двух–трехлетнего ребёнка. И сейчас у неё идёт период почемучек, теперь стоит мне открыть глаза, как я тут же слышу «а почему…». Сказать по правде, по первости меня это очень сильно умиляло, но этого хватило только на неделю, она впитывает знания неимоверно быстро, и ей нужно всё больше и больше… Ну тут на помощь мне пришла Адриана, вот честно не женщина, а вообще сказка, если б на меня ещё не смотрела так фанатично. Бррр.
Что же касается внутренней политики, то здесь всё неплохо организовалось. Моя пропаганда плюс наставление от девочек довольно неплохо повлияли на быт зеленокожих орков, сейчас они даже более или менее смахивают на цивилизованное общество за исключением того, что стремятся постукать соседей, и не без причины.
Периодически на нас пытаются делать набеги, но мы довольно сильно укрепили эту деревню и сейчас вокруг нас идёт пусть невысокий, но каменный забор с такими же каменными вышками, где наши бойцы кидает во врага копьями. Копья, сказать по правде, у нас кривые с каменными наконечниками, но тем не менее вполне себе смертоносные, особенно если их бросает опытный воин. Также был построено два храма для Горка и Морка. Первый храм назывался Морком, а другой естественно Горком, было забавно наблюдать, как орки ходят молиться в Горком, я ржал, но к сожалению моего юмора больше никто не понял, да и рассказывать не тянуло.
Мы также пытались увеличить плантацию грибов, выдолбив новую пещеру. Она находилась рядом с той, где мы добывали камень. Мы могли бы посадить там грибы, но вместо этого обнаружили залежи железной руды и начали её разработку.
Когда я впервые увидел железо в пещере, у меня чуть глаза не вылезли из орбит. Однако зеленокожим было всё равно, что это железо. Они просто откидывали целые куски, как обычные камни, считая их непригодным для строительства материалом. Тогда у меня чуть не случилась истерика.
Сейчас мы добываем железную руду и пытаемся сделать плавильную печь. Честно говоря, получается не очень хорошо. Во-первых, саму плавильную печь мы толком не сделали. А во-вторых, у нас серьёзный недостаток дров. Тем не менее мы не останавливаем добычу руды, потому что я надеюсь, что однажды из неё получится сделать что-то полезное.
Из-за этого нам пришлось искать другую пещеру для грибов, которую сейчас начали выдалбливать. Наше племя разрослось почти до сотни голов, и потребности в еде, естественно, растут. Наши крокодилы едят всё, что им дают, но в основном их рацион составляют грибы и сухая трава. Поэтому нам нужны новые плантации, чтобы создать больше ферм.
Ещё один интересный момент: нам удалось установить контакт с несколькими племенами. Сейчас у нас торговые отношения. Мы предоставляем им мясо крокодилов, а они — пленников. Правда, за всё время мы обменяли только четверых: трёх девушек и одного парня. Все они были с зверолюдами.
Этих пленников отправили домой с большим конвоем, по крайней мере, до границ степи. Во-первых, у них не было никаких полезных навыков, кроме умения обращаться с оружием. А во-вторых, они стали моими почтальонами, которые должны доставить письма моим девушкам. Хотя я не уверен, что они ждут меня, ведь прошло уже слишком много времени. Я уверен, что они уже нашли себе кого-то другого.
Было грустно осознавать это, но это жестокая реальность. По сути, меня нет уже почти пару лет, может быть, чуть меньше. Я уже сильно потерялся в днях. Вместе с посыльными я отправил письмо, в котором написал, что в ближайшее время не смогу вернуться и не факт, что вернусь. Я не стал писать им, где я и что я, просто сказал, чтобы они были счастливы и жили для себя. Не знаю, как они отреагируют на это письмо, но я не мог не написать им.
Только через сутки после того, как мои почтальоны были отправлены, до меня дошла мысль, что они могут попытаться найти меня, если, конечно, не нашли себе кого-то другого. Ну почему все хорошие мысли приходят опосля? А вдруг они действительно сунутся в степь меня искать, хоть я и написал им, чтобы они не искали меня... Надо было вообще ничего не писать в таком случае.
Когда-то я считал себя умным. Сейчас, смотря со стороны на многие свои действия, особенно в те моменты, когда ещё жил в детском доме, я понимаю, насколько я тупой. Нет ничего страшнее, чем осознавать себя тупым и не в силах это как-то исправить.
Когда у меня появлялось время, я прокручивал в голове обе свои жизни и часто приходил к неутешительному выводу, что во всех своих бедах виноват исключительно я. Конечно, при старте в жизни мне не повезло со здоровьем, но это можно было исправить, хотя бы частично. Я предпочитал жалеть себя и ныть, какой я бедный и несчастный. Жаль, что все эти мысли приходят только тогда, когда ты уже живёшь вторую жизнь.
Я осознал, что завидую Ване, хотя всегда старался убедить себя, что мне не до этого и я искренне рад за него. Но я завидовал и даже поступил как последняя сука, когда захотел переспать с его женой. В такие моменты мне хотелось напиться, но, к сожалению, у нас нет такой возможности — мы ещё не научились варить пиво из грибов, хотя Паула активно пытается это сделать с моей помощью.
Недавно мы обнаружили растения, похожие на бобы, и они оказались съедобными, так как некоторые орки уже ели их и не и даже не обосрались. Сейчас мы активно собираем их и готовимся посадить свой первый бобовый огород. Орки производят много удобрений (потому что жрут немало), а с водой у нас нет проблем, так как рядом находится огромный оазис.
Большинство из нас живут в глинобитных домиках, но сейчас активно строится каменная архитектура. В ближайшие месяцы у нас могут появиться даже двухэтажные дома. Правда, всё упирается в дерево. Мы с девочками уже обзавелись неплохой мебелью, пусть и корявой и скрипучей, но вполне функциональной. Жаль только, что с тканью у нас дела обстоят ещё хуже, чем с деревом.
В ближайшем будущем я планирую организовать торговые караваны, но наши соседи не очень-то этому рады. Однако пока у нас налажены неплохие отношения с парой племён, и их нужно развивать. Если удастся установить контакт с одной из фракций (людей или зверолюдей), можно будет торговать железной рудой и шкурами крокодилов, которых у нас здесь в избытке.
— Пап, о чём ты думаешь? — спросила моя дочурка.
— О будущем, дочка, — ответил я с улыбкой, глядя на этот милый комок кавая. — Нам ещё так много предстоит сделать.
— Пап, а когда я вырасту, ты возьмёшь меня в свой гарем?
— Кхе-кхе, а не рано ли тебе об этом думать? — я даже воздухом поперхнулся от такого вопроса.
— Все мамы говорят, что нужно думать о будущем.
Ну да, мамы... У неё целых три мамы: та, что родила её, вторая — любимая, которая постоянно с ней возится и играет, и третья — мудрая наставница, которая учит её читать, писать и считать. В ближайшем будущем она собирается начать обучать её магии. Кстати, Паула уже активно этому учится, правда, ей эта наука даётся с трудом — максимум, что она может — это искры из пальцев, но её упорству может позавидовать даже носорог.
Шаяна немного рассказала мне о магии и произвела со мной какие-то манипуляции. Она сказала, что я не одарён в магии, и мой максимум — это искра, как от пьезы зажигалки, от чего я могу свалиться с истощением. Хотя свалиться — это громко сказано, скорее будет просто жуткая усталость — так она описывает магическое истощение. А вот у моей дочурки крайне высокий резерв, но сейчас, в её возрасте, лучше не учить такому, а то случайно сожжёт всю деревню, а такого счастья хотелось бы избежать. Так что, как только она немного подрастёт и окрепнет умом, Шаяна начнёт её обучение.
— Доченька, я думаю, вряд ли для тебя буду хорошей кандидатурой. Ты у меня такая лапочка и умничка, и мы найдём тебе нормального мужа, или ты найдёшь его сама.
— Так а зачем мне искать, если ты есть? — удивлённо пропищала мелкая. — Я тебя люблю, и ты у меня самый лучший, так зачем же кто-то ещё?
Как-то этот момент я немножко упустил. Дело в том, что у зеленокожих нет такого понятия как инцест, и как ни странно, у них не рождаются дети с дефектами, а все вполне себе крепкие и здоровые.
Как же мне объяснить ребёнку всё это? А ведь это необходимо, иначе в будущем могут возникнуть проблемы, а нам это не нужно. Нужно собраться с мыслями и обсудить этот вопрос с другими девушками. Сейчас только время обеда, и все будут заняты, так что мне придётся сказать ей что-то прямо сейчас.
– Духовный наставник, – в проходе появилась здоровенная фигура орка. – Вы срочно нужны нам, есть кое-что, что нужно показать.
Я был готов расцеловать этого орка за его своевременный приход. Надо будет запомнить его и при следующем удобном случае переселить в более подходящий дом.
– Хорошо, иду, – сказал я и повернулся к дочери. – Прости, малышка, мы с тобой позже поговорим на эту тему, а сейчас иди поиграй.
– Ну бля… – услышала я в ответ.
Я замер на месте, а затем, словно окаменев, повернулся и посмотрел на свою дочь.
– Что ты сказала? – спросил я.
– Ты обычно говоришь так, когда тебе что-то не нравится, – ответила она, невинно хлопая глазками. – А что значит слово «бля»?
– Это нехорошее слово, маленьким девочкам его говорить не стоит, хорошо? – сказал я.
– А ты возьмёшь меня к себе в гарем? Тогда я не буду говорить.
Я оглядел помещение: каменный стол, грубые деревянные табуретки, неровные каменные стены. Сейчас я пытался понять, обо что не удариться головой.
– Наставник, может, пойдём? – спросил орк с надеждой в голосе, выводя меня из ступора.
– Да, идём, – ответил я и снова повернулся к дочери. – Мы с тобой позже поговорим на эту тему.
После того как мы вышли из нашего каменного домика, я поинтересовался у своего провожатого:
– Что у вас случилось?
– Ночью на нас напали, точнее на нашу ферму, и пытались украсть наших ящеров, – ответил он.
Это было уже интересно, ведь ночью я не слышал ни тревоги, ни звуков боя.
– Что с охранниками, которые сторожили в тот момент? – спросил я.
– Их избили, сейчас они отлёживаются и принимают зелья от Паулы, – ответил он с тяжёлым вздохом.
Я тяжело вздохнул.
– Ладно, а что с ящерами? – спросил я.
– Именно поэтому я вас и зову, сейчас вы сами всё увидите, – сказал он.
Мы вышли за пределы стены. Саму ферму мы ещё не успели огородить стеной, так как она постоянно разрастается, и было решено пока оставить её за стеной.
Мы подошли к самой крайней яме, приподняв импровизированную дверь, сделанную из сухих палок и шкур. Я не увидел ничего интересного, за исключением довольно крупных особей. А вот, пара костей валяется явно не ящеров.
Вообще у нас с ними интересная ситуация. В большой яме они живут и размножаются благодаря зельям. Но в сами ямы никто никогда не спускается, так как были случаи, когда орков удавалось вытащить только в последний момент. Дело в том, что они всеядные и едят всё. А если к ним спускается кто-то из орков, то они воспринимают его как очередную порцию еды. Поэтому мы поступаем следующим образом: сначала в яму прыскаем зелье, которое для них действует как жёсткий транквилизатор вперемешку с наркотиком. После этого выбираем самых крупных и с помощью костяных гарпунов вытаскиваем нужного нам наружу. Хотя под зельем ящер даже не сопротивляется и не чувствует боли. После всех этих манипуляций ящер забивается на мясо, шкуры и кости, а те, что остаются в ямах, продолжают плодиться и жить. Когда наступает критическая масса, они начинают жрать друг друга, поэтому мы стараемся такого не допускать. Из шкур ящериц, кстати, стали делать одежду. Правда большинство зеленокожих предпочитают ходить почти голышом, так как днём очень жарко, а в такую погоду не хочется носить плотную одежду. Однако эту кожу научились красить, правда, только в чёрный цвет. Краску, кстати, делают из грибов и крови ящеров. И сейчас многие щеголяют в кожаных лифчиках.
— И что здесь не так? — спросил я, осматривая содержимое ямы, на некоторых стенках которой виднелись следы крови.
— Вы только посмотрите, какими большими они стали всего за одну ночь! — воскликнул орк, указывая на ящеров.
— Хм, действительно, таких особей уже можно пускать на мясо, — заметил я. Неужели они так быстро выросли, питаясь мясом орков?
— Сколько нападающих было? — снова задал я вопрос.
— Эм, — замялся орк, а затем показал две руки с выпрямленными пальцами, а на одной из них загнул ещё четыре. — Вот сколько.
— Значит, шестнадцать, и что, всех сожрали?
— Нет, только пятерых, остальные просто убежали, когда ящеры пытались вылезти. Я вот что подумал, наставник, может быть, нам стоит наведаться к неправильным бойзам и устроить им пастук? И пустить их на корм ящерам?
От этой мысли меня немного передернуло, но я не мог не признать, что идея не лишена смысла. Нужно будет тщательно взвесить все за и против. И тут в мою голову пришла «гениальная» идея.
— Слушай, как тебя зовут? — обратился я к орку.
— Большой хер.
— Кхм, с этого момента я нарекаю тебя Гошей.
— Спасибо, наставник! — просиял орк.
А я, собравшись с мыслями, решил озвучить свою идею.
— А до каких размеров вырастают ящеры? — спросил я.
Орк сначала подумал, а затем сделал четыре больших шага.
— Я пока видел только таких. — показал он, примерно на пять метров.
— Значит, слушай внимательно. Выкопайте ещё одну яму и посадите туда только тех, кто недавно родился. В следующие дни несколько орков будут проводить время в яме с новыми питомцами. Мы будем воспитывать из них ездовых ящеров. Главное, чтобы они с детства привыкали к вам и не пытались вас съесть. Кормите их с рук, гладьте, а следующие дополнения я скажу после того, как составлю нужный план.
— А если кусаться будут?
— Вносите профилактического пастука, ну не сильно.
— Понял, наставник, сделаем.
— Я верю в тебя, Гоша, — похлопал я орка по плечу и направился обратно в деревню.
Когда я направлялся к храму «горкома», ко мне подбежала юная арчанка, на вид шестнадцатилетняя. Она была миниатюрной, с небольшой грудью, но её главным украшением были длинные красные волосы.
Её наряд был весьма откровенным, словно чёрный купальник для БДСМ-вечеринки. На шее у неё был ошейник с костяными шипами, от которого шли две полоски чёрной кожи, закрывающие грудь. А внизу были кожаные стринги того же чёрного цвета, которые гармонично сочетались с её огненными волосами. За спиной висела небольшая поясная сумочка, которую она, вероятно, закрепила на стрингах за спиной.
Как же мне объяснить ребёнку всё это? А ведь это необходимо, иначе в будущем могут возникнуть проблемы, а нам это не нужно. Нужно собраться с мыслями и обсудить этот вопрос с другими девушками. Сейчас только время обеда, и все будут заняты, так что мне придётся сказать ей что-то прямо сейчас.
– Духовный наставник, – в проходе появилась здоровенная фигура орка. – Вы срочно нужны нам, есть кое-что, что нужно показать.
Я был готов расцеловать этого орка за его своевременный приход. Надо будет запомнить его и при следующем удобном случае переселить в более подходящий дом.
– Хорошо, иду, – сказал я и повернулся к дочери. – Прости, малышка, мы с тобой позже поговорим на эту тему, а сейчас иди поиграй.
– Ну бля… – услышала я в ответ.
Я замер на месте, а затем, словно окаменев, повернулся и посмотрел на свою дочь.
– Что ты сказала? – спросил я.
– Ты обычно говоришь так, когда тебе что-то не нравится, – ответила она, невинно хлопая глазками. – А что значит слово «бля»?
– Это нехорошее слово, маленьким девочкам его говорить не стоит, хорошо? – сказал я.
– А ты возьмёшь меня к себе в гарем? Тогда я не буду говорить.
Я оглядел помещение: каменный стол, грубые деревянные табуретки, неровные каменные стены. Сейчас я пытался понять, обо что не удариться головой.
– Наставник, может, пойдём? – спросил орк с надеждой в голосе, выводя меня из ступора.
– Да, идём, – ответил я и снова повернулся к дочери. – Мы с тобой позже поговорим на эту тему.
После того как мы вышли из нашего каменного домика, я поинтересовался у своего провожатого:
– Что у вас случилось?
– Ночью на нас напали, точнее на нашу ферму, и пытались украсть наших ящеров, – ответил он.
Это было уже интересно, ведь ночью я не слышал ни тревоги, ни звуков боя.
– Что с охранниками, которые сторожили в тот момент? – спросил я.
– Их избили, сейчас они отлёживаются и принимают зелья от Паулы, – ответил он с тяжёлым вздохом.
Я тяжело вздохнул.
– Ладно, а что с ящерами? – спросил я.
– Именно поэтому я вас и зову, сейчас вы сами всё увидите, – сказал он.
Мы вышли за пределы стены. Саму ферму мы ещё не успели огородить стеной, так как она постоянно разрастается, и было решено пока оставить её за стеной.
Мы подошли к самой крайней яме, приподняв импровизированную дверь, сделанную из сухих палок и шкур. Я не увидел ничего интересного, за исключением довольно крупных особей. А вот, пара костей валяется явно не ящеров.
Вообще у нас с ними интересная ситуация. В большой яме они живут и размножаются благодаря зельям. Но в сами ямы никто никогда не спускается, так как были случаи, когда орков удавалось вытащить только в последний момент. Дело в том, что они всеядные и едят всё. А если к ним спускается кто-то из орков, то они воспринимают его как очередную порцию еды. Поэтому мы поступаем следующим образом: сначала в яму прыскаем зелье, которое для них действует как жёсткий транквилизатор вперемешку с наркотиком. После этого выбираем самых крупных и с помощью костяных гарпунов вытаскиваем нужного нам наружу. Хотя под зельем ящер даже не сопротивляется и не чувствует боли. После всех этих манипуляций ящер забивается на мясо, шкуры и кости, а те, что остаются в ямах, продолжают плодиться и жить. Когда наступает критическая масса, они начинают жрать друг друга, поэтому мы стараемся такого не допускать. Из шкур ящериц, кстати, стали делать одежду. Правда большинство зеленокожих предпочитают ходить почти голышом, так как днём очень жарко, а в такую погоду не хочется носить плотную одежду. Однако эту кожу научились красить, правда, только в чёрный цвет. Краску, кстати, делают из грибов и крови ящеров. И сейчас многие щеголяют в кожаных лифчиках.
— И что здесь не так? — спросил я, осматривая содержимое ямы, на некоторых стенках которой виднелись следы крови.
— Вы только посмотрите, какими большими они стали всего за одну ночь! — воскликнул орк, указывая на ящеров.
— Хм, действительно, таких особей уже можно пускать на мясо, — заметил я. Неужели они так быстро выросли, питаясь мясом орков?
— Сколько нападающих было? — снова задал я вопрос.
— Эм, — замялся орк, а затем показал две руки с выпрямленными пальцами, а на одной из них загнул ещё четыре. — Вот сколько.
— Значит, шестнадцать, и что, всех сожрали?
— Нет, только пятерых, остальные просто убежали, когда ящеры пытались вылезти. Я вот что подумал, наставник, может быть, нам стоит наведаться к неправильным бойзам и устроить им пастук? И пустить их на корм ящерам?
От этой мысли меня немного передернуло, но я не мог не признать, что идея не лишена смысла. Нужно будет тщательно взвесить все за и против. И тут в мою голову пришла «гениальная» идея.
— Слушай, как тебя зовут? — обратился я к орку.
— Большой хер.
— Кхм, с этого момента я нарекаю тебя Гошей.
— Спасибо, наставник! — просиял орк.
А я, собравшись с мыслями, решил озвучить свою идею.
— А до каких размеров вырастают ящеры? — спросил я.
Орк сначала подумал, а затем сделал четыре больших шага.
— Я пока видел только таких. — показал он, примерно на пять метров.
— Значит, слушай внимательно. Выкопайте ещё одну яму и посадите туда только тех, кто недавно родился. В следующие дни несколько орков будут проводить время в яме с новыми питомцами. Мы будем воспитывать из них ездовых ящеров. Главное, чтобы они с детства привыкали к вам и не пытались вас съесть. Кормите их с рук, гладьте, а следующие дополнения я скажу после того, как составлю нужный план.
— А если кусаться будут?
— Вносите профилактического пастука, ну не сильно.
— Понял, наставник, сделаем.
— Я верю в тебя, Гоша, — похлопал я орка по плечу и направился обратно в деревню.
Когда я направлялся к храму «горкома», ко мне подбежала юная арчанка, на вид шестнадцатилетняя. Она была миниатюрной, с небольшой грудью, но её главным украшением были длинные красные волосы.
Её наряд был весьма откровенным, словно чёрный купальник для БДСМ-вечеринки. На шее у неё был ошейник с костяными шипами, от которого шли две полоски чёрной кожи, закрывающие грудь. А внизу были кожаные стринги того же чёрного цвета, которые гармонично сочетались с её огненными волосами. За спиной висела небольшая поясная сумочка, которую она, вероятно, закрепила на стрингах за спиной.
— Наставник, — обратилась она ко мне с лёгкой улыбкой, — могу ли я обратиться к вам?
— Я тебя внимательно слушаю, красавица.
— Я хочу от вас ребёнка, — произнесла она с абсолютно каменным лицом.
— Прости, но ты ещё слишком молода для этого.
Такие предложения мне уже делали неоднократно, и, честно говоря, я даже успел устать от них.
— Нет, не молода. Наставница Адриана говорит, что я одна из лучших её учениц, наставница Шаяна утверждает, что я уже овладела всеми необходимыми науками, а шаманка Паула не против разделить вас со мной. А маленькая я потому, что ем мало и много занимаюсь, я очень хорошо владею хитрым пастуком.
На её слова я лишь помассировал виски, стараясь придумать, как бы тактично избавиться от её общества. Я внимательно посмотрел на неё, и в голову пришла идея.
— Говоришь, что умеешь делать пастук? — я улыбнулся, глядя на юную арчанку, которая была мне по грудь. — Значит, сейчас мы проведём спарринг. Если ты одолеешь меня, значит, будет тебе ребёнок, всё ясно?
Девчонка радостно закивала. Мы вышли за стену и направились туда, где обычно никого нет — ближе к восточной стене, где находились грибные пещеры.
— Ну что же, давай приступим, — я размял руки. — Нападай...
А затем я увидел лишь пятку перед своим носом, и мой свет потух.
***
Шлёп, шлёп, шлёп...
Именно эти звуки я слышал, когда моё сознание начало проясняться...
— Ну пиздец, меня ещё и насилуют...
