Lex Nov
boosty
Драконья гарем. Глава 4.
🕑 Added 2025-07-07 14:42:06 +0000 UTCИюнь 1994 года. В главном офисе управления стратегической разведки и материально-технического снабжения, известного как Щ.И.Т. (S.H.I.E.L.D.), раздаётся стук в дверь.
— Директор, вызывали? — в дверном проёме появляется голова агента Фила Коулсона, олицетворяющего собой образец непримечательной эффективности. Среднего роста мужчина в безупречно отглаженном тёмном костюме, с тщательно зачёсанными редеющими волосами и лицом, которое легко затеряется в толпе, его сила не в физической мощи, а в спокойной уверенности человека, видевшего невозможное.
Глаза Коулсона — самая выразительная часть его облика. В них читается мягкая ирония и глубокий интеллект, скрытые за маской бюрократической вежливости. Его движения экономны, а голос ровен даже в моменты кризиса. Именно так опишет его любой, кто хоть немного его знает.
— Да, Фил, заходи. Как обстоят дела в новом отделе? — спрашивает директор Ник Фьюри.
Коулсон присаживается на предложенный стул и, как всегда с добродушной улыбкой, начинает говорить:
— Всё замечательно, директор. Конечно, пока отдел только формируется, и многие притираются друг к другу, но потенциал у них весьма большой.
— Это замечательно. Ну что ж, перейдём сразу к делу. Вот, возьми и почитай.
Ник Фьюри восседает за массивным чёрным столом, словно король на троне из тени и секретов. Его единственный глаз, тёмный и пронзительный, впивается в Коулсона с интенсивностью лазера. Длинный кожаный плащ обволакивает его фигуру, словно вторая кожа хищника, а шрамы на тёмном лице рассказывают истории, которые никогда не будут произнесены вслух.
Свет падает так, что половина лица директора остаётся в тени, подчёркивая чёрную повязку на глазу — символ цены, которую он заплатил за свою работу. Его руки, сцепленные на столешнице, были руками человека, привыкшего как к оружию, так и к бумажной работе.
— Коулсон, — голос Фьюри звучит как гравий, перетираемый тяжёлыми колёсами, — мне нужно твоё мнение.
В каждом движении, в каждом взгляде директора Щ.И.Т.а читается абсолютная уверенность человека, держащего в руках судьбы мира и готового принять любое решение, каким бы тяжёлым оно ни было.
Фил Коулсон берёт в руки предложенный документ и начинает вчитываться в строки.
— Подождите, неужели это дело самого «тёмного ангела»? — удивляется он.
От этих слов директор слегка скривился, но быстро взял себя в руки.
— Да, это именно его дело. Только не вздумай называть его «тёмным ангелом» при нём, это прозвище его немного раздражает.
— Он же погиб в сорок пятом? Или...
— Да, он жив и вполне себе здравствует. Взгляни на фотографию.
Ник Фьюри протянул ему фотографию которую он достал из ящика в столе, а Фил начал сравнивать фотографии.
— Он даже не постарел, а ведь сколько вокруг него легенд ходило! Некоторые считали, что он отправился на небеса, и утверждают, будто сами видели, как у него появились крылья и он полетел. — В его глазах появляется фанатичный блеск. Директор Щ.И.Т.а прекрасно знает о том, насколько Фил фанатеет от супергероев. У него было два любимых кумира: капитан Америка и тот, кого называли чёрным ангелом, ещё бы это была самая загадочная фигура и тема для обсуждения. — Так директор, а вы знаете, кто он вообще такой?
— Знаю, в 44 мы обстоятельно с ним поговорили на эту тему, благо он уже не плохо говорил на английском, и лжи я за ним не почувствовал. Так что же тебя интересует?
— И вы мне всё расскажете?
— Да, расскажу, потому что с этого момента ты будешь его курировать и следить за ним.
— Я? Ну зачем? Или вы хотите внести его в будущую программу мстители?
— Именно. Но пока до самой программы ещё очень далеко, сейчас это лишь намёки, а пока в конгрессе эти... — он замялся, — люди решат, что делать и можно ли это как-то продвинуть, пройдёт лет десять. Так что Фил можешь спрашивать, ведь многое я не внёс в личное дело так как для всех он официально мёртв.
— Кто он такой? Я посмотрел его дело, но там ничего не сказано о его прошлом. Некоторые считают его мутантом, другие — экспериментом Гидры, который вышел из-под контроля, а кто-то даже называет его ангелом. В его деле лишь сухая выжимка информации.
— Он иномирец, попал к нам в результате ритуала, по крайней мере, так он сам сказал. Его рассказ о своей и это жизни звучит как бред, но я почему-то ему верю. Он человек бесхитростный, можно сказать, обычный, но при этом очень волевой. Мы поговорили с ним и пошли на взаимно выгодное сотрудничество, а взамен я, Эдвард и ещё несколько человек помогли ему... скажем так, умереть.
— А что это был за ритуал? Он колдун?
— Нет, он маг, причём довольно сильный. Ритуал проводил некто Мирак, цель которого заключалась в том, чтобы вернуться в мир живых. По словам нашего друга, это могло принести большие проблемы его миру.
— Он был защитником в своём мире?
Директор кивнул.
— По его словам, да. Хотя, как он мне рассказал, там любой житель может взять в руки оружие и встать на защиту. Если описать его родной мир, то это крайнее суровое место, полное злобных существ: монстров, вампиров, драконов оживших мертвецов. Кстати, он как раз специализировался на убийстве драконов. Да и сам он, как он говорит, драконорождённый.
— Это... — на лице Фила было видно смятение — больше похоже на сказку.
— Я сначала тоже так подумал. Но когда при тебе призывают существо из другого мира, объятое пламенем, и одним голосом способны снести небольшой дом или очистить небо от облаков, или когда с его рук срывается целый буран, то сказка становится не такой уж и сказкой.
— В его мире все были такими?
— Не все, но многие. В своём мире он считается очень сильным, но при этом ничего особенного, кроме того что он драконорождённый. Хотя он рассказывал, что многому можно спокойно научиться и в его силах нет нечего сверхъестественного, по крайней мере, для местных жителях его родного мира.
— Это невероятно, почему такую информацию утаили, по крайней мере, из того, что знают в Щите?
— Мы вскрыли очень большой пласт информации не просто так. Его силы весьма обширны, и наверняка нашлись бы люди, которые захотели бы им воспользоваться. Он сам это прекрасно понимал, поэтому пошёл с нами на сделку. Для всех он умирает, а в соединённых штатах становится на одного гражданина по имени Джон Дова больше. Скажи, ваш отдел уже исследовал новые бронежилеты, которые вам передали?
— Вы про те сверхлегкие бронежилеты? Вроде бы секретарь должна была доставить вам отсчёт.
— Доставили, и я хочу услышать твоё мнение.
Фил призадумался.
— Они крайне уникальные, невероятно прочные, но при этом очень лёгкие и не видно под одеждой. А главное, что они способны выдержать попадание с крупнокалиберной винтовки, хотя в нём весьма простой сплав, а секрет его прочности мы так и не смогли разгадать. — Тут кажется, в его глазах появилось понимание — Эти бронежилеты — его работа?
Директор довольно откинулся на спинку стула, на лице заиграла лёгкая полуулыбка.
— Да, эти бронежилеты являются его работой, да и Эдвард Старк часто пользовался его услугами, если ему необходимо сковать какую-то деталь для его экспериментов. — Но тут он нахмурился — Фил, это является очень большим секретом, никакой утечки с твоей стороны не должно быть, я ясно выразился?
— Да, директор — поспешно закивал Фил — никаких проблем не будет. Ну что же с ним было после войны?
— Как ты по истории знаешь, он попал под артиллерийский огонь, и часть его брони пришла в негодность. Сейчас её куски находятся в музее. Для него же это не доставило никаких особых проблем, он добрался до артиллерии и убил всех, а после доставила части его доспехов. Ты бы видел, как рыли то поле, чтобы отыскать его меч... — тут на его лице появилась улыбка — Он слишком много сделал во время войны, а некоторые из сената собирались его изучить предварительно умертвить, как он может представлять угрозу из-за своих больших сил.
— Ну это же неправильно? Он же герой?
— В глазах правящей верхушки он лишь ресурс, как и все мы. Потому он должен был умереть. Их мало заботят его достижения и заслуги, а я же помог ему и обзавёлся довольно сильным союзником. Многие его изделия наподобие бронежилетов здесь до сих пор в ходу, хотя по сути его работу мы лишь упаковываем в красивую обёртку.
– Вы думаете, кто-то из правительства смог бы изучить его?
На лице Фьюри снова появилась улыбка, что случалось крайне редко.
– Ты думаешь, Говард не исследовал его?
– Но он же инженер, а не биолог.
– А ты думаешь, что ему что-то помешало нанять три десятка лучших специалистов в этой области? Видишь ли, в его крови не нашли ничего особенного. В первую очередь его проверили на вирусы и бактерии, а затем чуть ли не по молекулам изучали. Всё, что удалось обнаружить, — это пару аномалий в крови и костном мозге. Он, конечно, намного крепче многих, и вообще учёные сначала подумали, что им предоставили образцы Стефани Роджерс, и они в это верят до сих пор.
– Так он суперсолдат? – удивление Фила можно было черпать ложками.
– Скорее целый мир суперсолдат. Там, откуда он родом, по его словам, все такие, по крайней мере, по крепости тела. Он даже привёл пример, что от ослабленной молнией, которую он выпускает из рук, местные бандиты спокойно переносят её, а вот бойцов гидры эти молнии фактически изжаривали.
– Сэр, вы верите ему?
– Видишь ли, Фил, – Фьюри наклонился к нему, оперевшись на стол, – я никому не верю, такова моя работа. Но зная таланты этого человека, он спокойно мог бы раствориться, и мы бы его не нашли при всём желании. Поверь, помимо того что он сильный воин, превосходный маг, а ещё по нему видно, как он двигается. Не каждый разведчик способен настолько же тихо передвигаться особенно в массивных латах. Если он захочет, его никто не увидит и не услышит. Он даже сам мне это продемонстрировал, когда с помощью одного из своих заклинаний просто растворился в воздухе. А эти идиоты из сената вздумали охотиться на него. У Америки появился бы очень опасный враг, который в одиночку может сражаться фактически с целой армией, а если он ещё подготовится к этой битве, поверь, я даже не знаю, кто выйдет из неё победителем. Так что такого монстра лучше иметь в друзьях, чем во врагах.
– Я понял вас, директор. А что случилось после войны? Он выполнял тайные задания? Работал в снабжении?
– Нет, – Ник Фьюри покачал головой. – Говард купил ему ранчо в Канзасе, он женился на девушке по имени Анна Смит, бывшей военной лётчице, у них родилась двое детей — мальчик и девочка. Парень сейчас олимпийский призёр, потому что отец его воспитал в своём стиле, а вот дочка стала первоклассным хирургом. С детьми они давно не общаются, так как те уже выросли, и навещают их редко, потому что живут довольно далеко.
– Так сколько ей лет тогда, его жене?
– Через месяц ей должно было бы исполниться шестьдесят девять, хотя по внешности ей не дашь и тридцати, опять же его магия.
– Должно было бы? – Тут же зацепился Фил за слова.
– Она погибла четыре назад в результате теракта одного из мутантов магнета.
Фил, кажется, даже немножко побледнел, осознавая, каким геморроем это всё может обойтись.
– Это... – Филипп на мгновение запнулся. – Это очень плохо.
– Да, Фил, ты прав. Возможно, скоро прольются реки крови и будут горы трупов. В настоящее время об этом теракте нигде не упоминается, и мне пришлось приложить некоторые усилия, чтобы скрыть информацию. Его жена находилась в Нью-Йорке на семинарии, и пока информация до него не дошла, по крайней мере, так сообщают наши наблюдатели. Но когда он узнает...
– Сэр, вы хотите, чтобы я его остановил?
– Вряд ли это возможно, хотя было бы неплохо. Твоя задача — попытаться убедить его, ни в коем случае не применяя физическую силу или попытку устранения. Поверь, были люди, которые хотели отнять у него ранчо. Они приехали и уехали, а потом их тела нашли в реке в машине, и я предполагаю что это не случайность. Что касается ликвидации... – тяжёлый вздох – Во время войны, когда в Гидре поняли, что не смогут взять его живым, активно пытались убить. Даже попадание из крупнокалиберной винтовки для него не было проблемой. Знаешь, что он на это сказал?
–...? – Коулсон красноречиво промолчал.
– Сосулькой в глаз было больнее. Да и о чем говорить, если он выжил под прямым артиллерийским огнём, который просто привёл его броню в негодность, хотя мне кажется, что он носит её исключительно по привычке. Так что, Коулсон, ликвидация лишь в том случае, если найдётся средство для одного удара, и он будет пытаться нанести вред стране. А пока не провоцировать.
– То есть всё это время он жил тихой жизнью на ранчо, растил детей и женился только на одной женщине? Как-то это...
– Слишком по-человечески для него.
Коулсон кивнул.
– Да, и это удивительно для такой личности.
– Но это факт. Даже те, кто наблюдал за ним, не поняли, кто он. Для них он был обычный человек под опекой защиты свидетелей. Я хотел бы, чтобы всё так и оставалось, но в связи с последними событиями ты понимаешь, чем это может грозить. И твоя задача поговорить с ним и по возможности не допустить кровопролития или хотя бы потерь среди гражданского населения. Поверь, если вдруг удастся запустить проект «Мстителей», он окажется довольно мощным подспорьем.
– Решили, кто туда войдёт?
– Пока рано загадывать, сейчас главное — Джон Дова. Я не хочу, чтобы он стал врагом. Тот, кто одним голосом способен влиять на реальность. – А после тихо добавил про себя – И тот, кого убить очень сложно...
***
Сейчас я сидел под сенью векового дуба, который возвышался посреди бескрайних полей. Мне нравилось проводить здесь вечера, наблюдая, как солнце скрывается за горизонтом. Надел земли, доставшийся мне, был поистине огромным — ранчо простиралось до самого края горизонта, где золотые поля пшеницы сливались с лазурным небом.
Деревянный дом с широкой верандой стоял на пологом холме, окружённый вековыми дубами, чьи раскидистые кроны дарили прохладу в полуденный зной. Флюгер в форме скачущего коня поблескивал на солнце, медленно поворачиваясь под дуновениями тёплого ветра.
Возле одного из сараев стоял небольшой трактор, довольно старый, но всё ещё на ходу. Мне потребовалось немало времени, чтобы освоить местную механику. Иногда это было непросто, и в какие-то моменты мне хотелось остаться обычным деревенским парнем, каким меня считают все вокруг.
Недалеко от моего прежнего дома находился ещё один, где часто менялись жильцы. Я давно заметил это и предполагаю, что за мной просто следят. Я не против, лишь бы только в мой дом не лезли. Мне нечего скрывать, я давно хотел зажить мирной жизнью. Жаль только, что дети редко выполняют свои обещания.
Лидию, мою дочь, я неплохо поднатаскал в школе восстановления, и она стала классным хирургом. У неё даже есть свой штат, который хранит её маленький секрет — свечение с рук, которое она выпускает, когда исцеляет. Конечно, ей далеко до жрицы Кинарет, почти как мне до Нирна.
Дюрневира я так и не смог призвать. Создаётся ощущение, что что-то мешает, хотя сущностей наподобие атронахов я призываю без каких-либо проблем. Но вызвать кого-то посерьёзнее уже не получается. Да и честно сказать, мне тут очень нравится, хотя последние четыре дня меня не покидает какое то странное чувство, но я так и не смог понять что он значит.
Когда война закончилась, и я официально для всех «умер», я решил полностью посвятить себя изучению языка. А после того как одноглазый редгар помог мне с книгами, мне пришлось освоить и мёртвые языки. С каждым годом моя надежда вернуться домой таяла быстрее, чем кубик льда на солнце. А последние лет десять я уже даже не пытаюсь. На мои размышления были прерваны тем что я заметил как чёрный Chevrolet Corvette C1 мягко съехал с пыльной дороги, оставляя за собой шлейф золотистой пыли. Винтажный автомобиль с хромированными деталями сиял в лучах заходящего солнца, его идеально отполированный корпус отражал оранжевые отблески заката. Машина двигалась с достоинством дипломата на важной миссии — неторопливо, но целеустремлённо.
Водитель умело маневрировал по извилистой подъездной дороге, шины шуршали по гравию, нарушая безмятежную тишину ранчо. Корвет остановился перед деревянным крыльцом, мотор тихо урчал ещё несколько секунд, прежде чем затихнуть. Дверца открылась с характерным металлическим щелчком, и мужчина, в безупречном тёмном костюме, контрастирующем с сельским пейзажем, ступил на землю ранчо, оглядывая территорию взглядом, в котором профессиональная бдительность смешивалась с едва заметным восхищением.
— И кого же это нелегкая принесла? Надеюсь, не очередного покупателя ранчо, — тихо пробормотал я про себя.
Никогда не думал, что мне придётся применять ту'ум на людях. Однако те люди не оставили мне выбора. Они ясно и недвусмысленно заявили: если я не продам им землю, они сожгут мой дом. Идиоты. Земля им, видите ли, нужна. Земля им стекловатой.
Я подошёл к этому хорошо одетому клерку. Глядя на его машину, я подумал, что у него есть вкус. Ладно, спрошу, чего он хочет. Пока я шёл, он деловито разглядывал меня, но даже сквозь очки я заметил в его глазах какое-то... Детское восхищение. Но причину я понять так и не смог.
– Мистер Дова? – поинтересовался этот человек.
– Да он самый, с кем имею честь говорить.
— Меня зовут Фил Коулсон, я представляю ЩИТ... — начал он, вероятно, намереваясь произнести длинную речь. Но таких людей я вижу за версту, потому просто обрываю его одним взмахом руки.
— Фил, давайте сразу к делу. Ваши люди здесь не частые гости, и то в основном это одноглазый Редгар или та симпатичная рыженькая девушка. Поэтому давайте перейдём к сути.
— Давайте пройдем в дом, там мы сможем обстоятельно всё обсудить. Поверьте, это очень важно.
— Хм, ну что же, идём...
***
Дорогие читатели!
Канон в моих руках подобен глине в руках скульптора — податлив и готов принять любую форму. Я верчу им как хочу, сплетая нити различных вселенных в единый гобелен повествования, где Довакин может встретиться с агентами Щ.И.Т.а, а средневековые графы соседствуют с технологиями будущего.
Всё это — в угоду сюжету, ради той истории, которая рождается здесь и сейчас, на стыке миров и эпох. Прошу не бить ногами за вольное обращение с первоисточниками и неожиданные кроссоверы.
В моей вселенной правила пишет воображение, а не канон. Здесь призрачные кони скачут по асфальтированным дорогам 1942 года, а эбонитовые доспехи отражаются в хроме винтажного Корвета.
Это мой мир, и я приглашаю вас исследовать его вместе со мной — без ограничений, предрассудков и упрёков в несоответствии оригиналам.
